Ардатовский район

Местоположение: расположен в юго-западной части Нижегородской области. 

Районный центр - рабочий поселок Ардатов 
 
Можно сказать, что рабочий поселок Ардатов, расположенный на слиянии рек Лемети и Сиязьмы, типичен для Нижегородской области и для всей России. Коренным населением было угро-финское племя мордвы. Но не спокойная жизнь была здесь: у всех эти земли были на пути. С востока атаковали татарские племена, с запада и с севера – русские князья. Здесь проходил князь Святослав на усмирение Волжской Булгарии, татаро-монгольские полчища шли на Русь в 1237 г. Тема дороги всегда присутствовала в истории Ардатова: существует предание, рассказывающее о том, что через эти земли в древности проходил Великий Шелковый путь. История появления самого поселения довольно обычна для поселений Нижегородского края: связана с походами на Казань Ивана Грозного. (по одной из версий село было им даровано проводнику Ардатке). Отталкиваясь от этого, местные историки предположили дату основания – 1552 г. (третий удачный поход Ивана Грозного на Казань).

К XVIII в. здесь сложилась жизнь типичная для уездного города (в 1779 г. по приказу Екатерины II Ардатов стал городом). В XIX в. П.И. Мельников (А. Печерский) писал: «Три церкви, семь каменных домов, тротуарные столбики да две-три будки с заржавевшими алебардами…Ардатов город, каких на матушке святой Руси довольное количество…». Вот такая довольно скучная характеристика. От XIX века здесь и остались главные памятники. Остатки Покровского женского монастыря (фрагменты стен и келейные корпуса), был основан по благословению Серафима Саровского. Стоит Знаменский собор 1802 г. Есть здание, которое относится к памятнику федерального значения – уездное училище. Его архитектор - представитель позднего классицизма М.П. Коринфский. Сам архитектор учился в Ступинской школе, которая находилась в Арзамасе, достаточно плодотворно работал в Нижегородской губернии. И Ардатов тогда был не таким забытым местом: город был главным в уезде, административным центром четырех современных районов. Был в достаточной мере купеческим: об этом говорят сохранившиеся торговые купеческие лавки. А в одном купеческом особняке разместился Краеведческий музей Ардатовского района.

Но и дворянская культура здесь тоже существовала: об этом напоминает усадьба Д.Ф. Звенигородского. В комплекс усадьбы входят служебный корпус, хозяйственные постройки, парк.

О дворянской культуре, мировоззрении представителей этого сословия напоминает усыпальница семьи Чаадаевых в селе Хрипуново, где похоронены Яков Петрович и Наталья Михайловна Чаадаевы, похоронен здесь и их сын Михаил Яковлевич, а могила его более известного брата, философа П.Я.Чаадаева находится в Москве, в Донском монастыре. У двух родных братьев такие разные судьбы. Но только в сопоставлении, сравнении обоих жизненных пути можно достаточно полно представить картину настроений дворянства XIXв. А начиналось все здесь, в Хрипунове… Сейчас можно увидеть храм во имя Знамения Божией Матери 1819 г. постройки, но строительство его началось значительно раньше в 1790-ых гг. при Якове Петровиче Чаадаеве (Хрипуновым Чаадаевы владели с XVII в.). Наверное, все-таки гены играют большую роль, потому что искания истины отцом позднее продолжились обоими сыновьями. Яков Петрович Чаадаев, военный в прошлом, участник шведской компании, служил советником в нижегородской уголовной палате и не мог мириться с произволом и непорядочностью местных чиновников. Но боролся он изысканными методами: написал драматическое произведение «Дон Педро Прокудеранте, или наказанный бездельник», где обличал чиновника Прокудина. Позднее эти черты характера найдут продолжение в характерах братьев. Детство свое они, кстати, провели здесь, в Хрипунове. Но воспитать сыновей Якову Петровичу не удалось: он умирает спустя год после рождения Петра (Михаил родился двумя годами раньше), вскоре умирает и мать, урожденная Щербатова (ее отец, князь М.М. Щербатов – академик, известный историк). Братьев увозят в Москву. И до 1821 г. их пути не расходятся. Вместе поступают в Московский университет, где формируется их одинаковое отношение к истории не как к набору и перечислению фактов, а как к глубокому анализу и сравнению событий. Затем оба поступают в привилегированный Семеновский полк, в рядах которого участвовали в Бородинском сражении, вместе побывали в побежденном Париже, далее вместе продолжают служить в армии – их так и обозначали Чаадаев1 и Чаадаев2. Но в 1820-ом году Михаил Чаадаев уходит в отставку, так как «заболевает» популярной в обществе «желчной философией», или ипохондрией. В ответ на этот поступок Петр пишет брату: «итак, вы свободны, весьма завидую вашей судьбе и воистину желаю только одного: возможности поскорее оказаться в том же положении…». И сам чуть позднее, в 1821г. уходит в отставку, только у него это прошло с большим вызовом и вызвало резонанс в обществе. А в 1822-ом году между братьями произошел раздел имущества, что вовсе не означало конфликт между ними. Но расставание на несколько лет все-таки случилось. Если Михаил для освобождения от «болезни» отправился в свое родовое имение Хрипуново (оно ему досталось после раздела), то Петр для обретения физического и нравственного здоровья поехал за границу, где пробыл около 4-х лет. Но где бы он ни был, в Париже, Лондоне, Риме, Дрездене, брат Михаил был его главным собеседником в письмах, причем писал он ему и по поводу своего душевного состояния, и по поводу денег (Михаил должен был посылать брату доходы от его имения в селе Большие Лихачи Арзамасского уезда). Именно в письмах Петра Яковлевича к брату и создаются портреты этих удивительных людей: «…я знаю, что не стою твоего уважения, дружбы, - я себя разглядел и вижу, что никуда не гожусь, но неужто и жалости я не стою…», «прости, мой милый, мой жестокий, строгий, великий, бестолковый брат; постарайся меня полюбить до моего приезда, а там, я надеюсь, докажу, что стою твоей любви». Эти строки читаются Михаилом здесь, в Хрипунове. Какова же его жизнь в селе? Об этом переживает и Петр: «Лето, полагаю, провел ты довольно весело, в полях и в лесах, но как сладил ты с зимою? В твоем покое, чай, стужа страшная, ветер дует и бегают тараканы… Тетушка думала, что тебя замучают дела крестьянские, а брат Якушкин полагал, что ты с ума сойдешь от скуки или женишься, или по крайней мере повесишься…»

Да, о Михаиле многие переживали: вышеупомянутый Якушкин считал Михаила для себя самым близким человеком: «Очень ты меня порадовал своим письмом, мой старый и добрый друг. Твой почерк напомнил мне былое, и я уверен из слов твоих, что если бы мы каким-нибудь образом увиделись с тобой, то нам не пришлось бы знакомиться вновь». И.Д. Якушкин – декабрист, организатор и участник «Союза спасения», позднее «Союза благоденствия» после декабрьского восстания был заключен под стражу, осужден. Только в 1827 г. его супруге, Анастасии Васильевне, разрешили увидеться с мужем, местом встречи определили Ярославль. В эти дни поддерживал его семью как раз Михаил Чаадаев, хотя вернулся тогда из странствий и Петр, но как писала А.В. Якушкина мужу: «Я люблю говорить о тебе только с Мишелем Чаадаевым – это единственный человек, который знает тебя так, как тебя нужно знать…он видит тебя таким же, как я вижу тебя…». «Прекрасным подвигом друга» назвал этот поступок сам Якушкин.

Да, Михаил на некоторое время покидал свое имение. Известие о восстании декабристов его застало в Москве. По некоторым сведениям, его камердинер Захар уничтожил подозрительные бумаги, а Михаил в знак признательности и благодарности позднее женился на его дочери Ольге. Но хочется предположить, что это не просто знак благодарности, а проявление истинного чувства. К тому времени Петр и Михаил неоднократно виделись в Москве, в подмосковной усадьбе П.Чаадаева в Алексеевском, но особенной близости между братьями не появилось. Кроме того, московская светская жизнь не привлекала старшего брата, и в 1834 г. он решил окончательно переехать в Хрипуново. Прощались братья буднично, не подозревая, что больше не увидятся…

Вот так в 1834 г. их пути разошлись навсегда: один в отправился проводить жизнь в Хрипунове Нижегородской губернии, другой остался в Москве проводить жизнь в философских размышлениях. Но и Михаила можно назвать одновременно и управляющим практиком и местным философом: он собрал богатую библиотеку, выписывал прогрессивные журналы «Отечественные записки», «Современник», «Москвитянин», наблюдал за развитием русской литературы, размышлял о значении духовенства в воспитании нравственности. Но он не только проводил жизнь в размышлениях: крестьянина, желающего получить вольную, отпускал незамедлительно и даже без выкупа (правда, и без предоставления земли, так как землю считал своей собственностью). Как вспоминали его современники: «Крестьяне под его управлением жили счастливы, довольны и спокойны…Любили, боялись, гордились им…». Но был подвержен и внутренним противоречиям, иногда раздираем ими был до такой степени, что прибегал к алкогольному забвению. Эта слабость у него была и раньше, и неоднократно его укорял младший брат Петр. Но все-таки его душевное здоровье оказалось крепче здоровья московского философа: Петр Яковлевич Чаадаев скончался в 1856 г., а Михаил - в 1866 г., последний похоронен в семейной усыпальнице в Хрипунове, рядом с отцом и матерью. Усыпальница сохранилась, и на ней такая знакомая фамилия для русской истории, культуры и литературы – «Чаадаев».

Иногда так случается, что присутствие одного знака, будь то памятник или дом, или одна только фамилия, позволяют представить картину иных времен и жизнь иных людей.

Сейчас в церкви, которую начал строить Яков Чаадаев, располагается Знаменский скит Серафимо-Дивеевского монастыря. Кстати, скиты Серафимо-Дивеевского монастыря расположены и в других селах Ардатовского района.

Так, в селе Канерга Покровский скит Серафимо-Дивеевского монастыря находится в бывшей церкви во имя Образа Спаса Нерукотворного. Храм деревянный 1733 г. постройки, его голубой цвет внушает радость и надежду. Утолить жажду можно неподалеку: на реке Канерга – источник, освященный во имя Святой Троицы.

Скит монастыря во имя Спаса Всемилостивого находится в селе Нуча – Спасская церковь XVIIIв.

Еще один скит монастыря в селе Автодеево, Никольский. – это бывшая Троицкая церковь, чье изящество и трогательность, воплощенные в классических пропорциях, позволяют некоторым называть ее «шедевром в медвежьем углу». Построена она была в 1822 г. по проекту прославленного мастера русской архитектуры М.П.Коринфского. Причем, иконостас частично сохранился со времен постройки церкви, как и шпиль на колокольни храма. Кажется, что это была церковь при усадьбе: настолько элегантно она на берегу пруда, да владельцы Рахмановы скорее всего здесь часто бывали. Только вот не хватает парка да барского дома.

Парковая планировка, с частично сохранившимися насаждениями, сохранилась в селе Высокове, которое когда-то принадлежала нескольким поколениям разных фамилий, в том числе и Балакиревым, родственникам знаменитого композитора и основателя Могучей кучки Милия Алексеевича Балакирева. Сейчас о временах, когда здесь звучала музыка напоминают аллеи парка, букетная посадка лип, пруды.

Вообще Арадатовский район впечатляет обилием располагавшихся здесь когда-то дворянских усадеб. Есть достаточно памятников, подтверждающих их существование. Например, в селе Левашево была когда-то усадьба Жуковых – осталась Спасопреображенская церковь 1764 г. постройки, дошел до нас иконостас тех лет, фрески, киоты. О самих Жуковых напоминает огромная чугунная плита с такими словами: «Сей придел сооружён в память погребенной в нём девицы Настасьи Петровны дочери коллежского советника Петра Михайловича Жукова, скончавшейся 1815 года 1 декабря на 19 году своей жизни».

В Личадееве остался главный дом усадьбы Садовских. Здесь несколько лет прожил писатель, поэт Серебряного века Борис Садовский(Садовской). Родился в Ардатове в семье видного общественного деятеля Нижегородской губернии, местного краеведа Александра Садовского. Затем семья переехала в Личадеево, где прожила несколько лет. Начало его творчества, несомненно, связано с Нижегородской землей: здесь и первые литературные опыты, и первые публикации в нижегородской газете «Волгарь». Трудно сказать, где окончательно сформировался парадоксальный характер его творчества. Скорее всего, уже в Москве, где он прослыл «реакционером и монархистом». Входил в круг символистов: был связан дружбой с Брюсовым, Блоком, Белым, Соловьевым и т.д. Самым близким для него человеком был В.Ходасевич. В своем творчестве проявил свой талант стилизатора и мистификатора. Как отмечали, его современники: «Особенность его творчества в том, что оно полно¬стью принадлежит XIX веку, а не современному ему литературному процессу». Интерес к его творчеству вспыхнул одновременно с интересом ко всему литературному процесс начала XX в. – это случилось в 1990-ые годы: были изданы «Лебединые клики». «Морозные узоры».

Усадьбы менее известных для литературы лиц находятся: в поселке Мыза (усадьба Васильевой, сохранились каменная постройка и парк, в селе Надеждино (сохранились жилые постройки и пруды, а также храм во имя Равноапостольного князя Владимира 1855 г. постройки) и много, много других.

Странная картина Ардатовского района складывается в итоге: земля, тесно связанная с именем Серафимо-Саровского, край, где можно было уединиться разочаровавшимся в столичной жизни представителям «золотой» молодежи в XIX в. и одновременно места, вдохновившие на литературные сочинения.